— Это не дымоход испортился, а вы идиоты, — стремглав подбежал к камину Баскаков. — Могли бы сами дотумкать и заслонку открыть.

Встав на цыпочки, он потянул на себя медную ручку. Над дымящейся кучей дров тут же взметнулись языки пламени. Дрова весело затрещали.

— Сенька, надо окно открыть! — воскликнул Павел.

Впрочем, Баск уже и без его советов повернул ручку окна. В комнату устремился морозный воздух.

— Бр-р! Холодно! — тут же поежились девочки.

— Если холодно, сыпьте на кухню, — распорядился Сеня. — Хорошо, что зима. Сейчас дым быстренько вытянет, а камин воздух нагреет, и все дела.

Марго и Варя поспешили в коридор.

— Кстати! — прокричал им вслед Луна. — Прикатите столик с продуктами. Мы его забыли на кухне.

— «Мы забыли», — обернулась Варя. — Это ты, Луна, и забыл.

— Не забыл, а оставил, — улыбнулся тот. — Когда пожар, какие уж там продукты.

Девочки фыркнули и убежали.

— Ну, ты мастер, — напустился Сеня на Герасима. — Тоже мне, специалист по разжиганию.

— Так ведь разжег, — с ходу заспорил Муму. — Смотрите, как горит. Чего вам ещё надо?

— А заслонку почему не открыл? — задал новый вопрос Баскаков.

— Потому что в каминах, насколько я знаю, — с важностью произнес Герасим, — никаких заслонок быть не должно. Камин — это тебе, Сеня, не печка.

— У одних не должно, а у других должно, — стоял на своем Баскаков. — Тут, например, есть. Мог бы сообразить, если ты такой специалист.

На скуластом лице Герасима воцарилось именно то выражение, благодаря которому он приобрел прозвище Каменное Муму. Теперь он готов был до потери пульса отстаивать свою точку зрения.

— Давай вспомним, — угрюмо произнес он. — Ты меня, Баск, что просил? Разжечь. Я разжег? Разжег. Дрова горят? Горят. А про дым, между прочим, мы с тобой не договаривались. Так что ты ко мне привязался?